The news is by your side.

Печальный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

0 1

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

В этой статье мы подведем итог этого цикла, собрав и обобщив данные отдельных статей воедино. Мы представляем всеобщую, сводную таблицу данных по кораблям и авиации ВМФ РФ: в ней мы увидим ряд важнейших, реперных цифр, какие покажут динамику того, что происходит с нашим флотом. Но перед тем, как перейти, собственно, к числовым этим, необходимо дать небольшие комментарии.

Первая колонка — это численность ВМФ СССР на пике его могущества – по состоянию на 1991 г. В ней учтено всеобщей количество кораблей, находящихся в списках флота, вне зависимости от фактического состояния их боеспособности.

Вторая колонка – это численность ВМФ РФ по состоянию на 01.01.2016 г. При этом, как и в предыдущем случае, в ней учтены все корабли флота, вводя и те, которые уже никогда не вернутся в его действующий состав. Таким образом, сопоставление первой и другой колонки отлично демонстрирует то, с чего начала Российская Федерация на момент падения СССР и к чему она пришагала спустя четверть века своего существования.

Третья колонка – это сведения о численном составе ВМФ РФ по состоянию на ныне, 2018 г. Принципиальное отличие данных в этой колонке от двух предыдущих заключается в том, что они очищены от кораблей, какие уже никогда не вернутся в состав флота. То есть в эту колонку включены корабли работающего флота, а также те, которые находятся в ремонте или ожидают ремонта, из которого они вернутся в состав флота, а не пойдут в утиль. Но корабли, находящиеся в резерве или в отстое, и те, какие лишь формально числятся в ремонте, сюда не включались. Эта колонка призвана дать понимание фактического состава нашего ВМФ.

Четвертая колонка – прогноз на 2030 г. Хотелось бы отметить, что взят оптимистичный сценарий, в какой автор не слишком и верит, но… скажем так, то, что мы видим в этой колонке – это максимум, на какой мы можем рассчитывать.

И, наконец, пятая колонка – это представления двух военных профессионалов, В.П. Кузина и В.И. Никольского о минимально-необходимом составе флота. Напомним, что эти авторы выступали за унификацию корабельного состава: по их суждению, атомный подводный флот должен быть представлен двумя типами кораблей – РПКСН с баллистическими ракетами и универсальным образом торпедной подводной лодки, неатомные ПЛ также должны быть однотипными. Вместо ракетных крейсеров, эсминцев и БПК вытекало строить многоцелевые корабли (МЦК), а прибрежный флот должен быть представлен одним образом СКР и т.д.

Соответственно, мы ранжировали боевые корабли по классам, предложенным В.П. Кузиным и В.И. Никольским. При этом мы не сделались детализировать состав ВМФ СССР по типам кораблей (это не только сложно, но и перегрузит таблицу верхотура всякой меры), но представляем такие данные по ВМФ РФ. И вот что у нас получилось.

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

Ну а теперь – комментарии. Мы не будем детально описывать состояние каждого класса и типа кораблей, так как уже делали это в соответствующих статьях, дадим лишь краткое напоминание.

РПКСН

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

Тут все более-менее ясно, к 2030 г. количество кораблей этого образа останется тем же, что и сейчас, но старые корабли советской постройки будут заменены на «Бореи-А». В принципе, это совсем нормальный и правильный подход, за, пожалуй, одним исключением – Минобороны отказалось от стройки более совершенных «Бореев-Б» в пользу модификации «А», потому что «Б» не удовлетворяют критерию «стоимость-эффективность». Это решение, в свете откроенной бессилия нашего флота, а также развития ПЛО и насыщения американского ВМФ многоцелевыми АПЛ 4-го поколения не выглядит благоразумным.

Многоцелевые АПЛ

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

Даже в самом замечательном (и, увы, крайне маловероятном) случае, при котором льющиеся планы большой модернизации 4 лодок проекта 971 и такого же количества ПЛАРК образа «Антей», да еще и при условии, что головной корабль серии «Хаски» не только будет заложен, но и заведён в строй до 2030 г., состав многоцелевых АПЛ продолжит сокращаться, при этом общая его численность составит половину от минимально смыслы.

Но куда более вероятен другой сценарий, по которому наши модернизационные планы будут сорваны, а «Хаски» все еще будет в постройке – в этом случае вполне реально ожидать сокращения многоцелевых АПЛ в составе флота до 14-15 колов. Таким образом, мы смело можем прогнозировать дальнейшее снижение численности этого значительнейшего для нас класса боевых кораблей и констатировать наличие в составе флота к 2030 г. не немало чем 39-50% от минимально достаточной численности.

Неатомные ПЛ

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

В принципе, есть основания предполагать, что их число сохранится на текущем уровне, но для этого требуется выполнение двух условий. Первое – существующая программа стройки шести «Варшавянок» для ТОФ не будет секвестирована, и уже после того, как последние две «Лады» будут достроены, удастся заложить и завести в строй еще 6 лодок этого, или более нового типа.

Пожалуй, ничего невозможного в этом нет, но увы, вполне вероятна ситуация, когда мы будем длинно ждать ВНЭУ, потом перерабатывать под него лодку, или проектировать новую, после, году эдак в 2022 заложим что-нибудь «неимеющееаналоговвмире», строительство которого заволочётся лет на 10 – и количество неатомных ПЛ в составе флота сократится с сегодняшних 22 кораблей до 15 колов. Итого -60-85% от минимально приемлемого уровня.

Авианосцы (ТАВКР)

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

Тут все ясно. Если даже труды по созданию нового корабля данного класса действительно ведутся, и головной авианосец будет заложен до 2030 г., а это вдали не факт, то вступить в строй до 2030 г. он никак не успеет. Таким образом, на 2030 г. мы остаемся с одним лишь ТАВКР «Адмирал флота Советского Альянса Кузнецов», что составляет 25% от требуемого уровня. С учетом того, что наш единственный ТАВКР не отвечает требованиям к авианесущим кораблям, озвученными В.П. Кузиным и В. И. Никольским, реально это соотношение будет еще хуже.

МЦК

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

Вообще сообщая, В.П. Кузин и В.И. Никольский видели этот корабль как эсминец стандартным водоизмещением в 6 000 т. с ракетным вооружением, размещенным в УВП. Фрегаты водоизмещением 3 500 – 4 500 т, по их суждению, ВМФ РФ не нужны: тем не менее, сегодня мы их строим и разумнее всего было бы поместить их собственно в этот «класс» кораблей.

Как видно из таблицы, если все пойдет хорошо, то мы к 2030 г сумеем сохранить всеобщей количество кораблей на текущем уровне. Но это лишь в том случае, если мы до 2030 г. сумеем не лишь ввести в строй 3 фрегата проекта 22350, в дополнение к «Горшкову», но и выстроим еще парочку таких же, или более нового проекта 22350М. И если мы каким-то чудом сумеем вычесть количество БПК проектов 1155/1155.1 на уровне в 7 кораблей.

Но даже и в этом случае вместо минимально необходимых 32 кораблей мы будем владеть только 20, из которых 7 БПК будут совершенно устаревшими как в части вооружения и корабельных систем, так и по ресурсу механизмов, а 7 фрегатов проекта 22350 и 11356 будут гораздо слабее кораблей, «спроектированных» В.П. Кузиным и В. И. Никольским. Два модернизированных ТАРКР, правда, будут гораздо сильнее, но очевидно, что данное преимущество не сможет компенсировать качественное отставание 14 иных кораблей.

Рассчитывать на то, что до 2030 г. в строй успеют вступить не 5 фрегатов проекта 22350/22350М, а вящее их количество, в принципе можно, но нужно понимать, что шансов на удержание всех имеющихся в составе флота БПК проекта 1155 утилитарны нет – к 2030 г. ресурсы их энергетических установок будет выработан, а менять их не на что – повторится ситуация с поднявшимся на прикол «Адмиралом Пантелеевым». Таким образом, надежда на увеличение количества фрегатов, увы, немало чем компенсируется рисками выхода в «вечный резерв» БПК проекта 1155.

В цельном же можно утверждать, что какие-то подвижки по структуре корабельного состава относительно плановых цифр вероятны, но общее количество ракетно-артиллерийских кораблей, способных действовать в океане, составит в лучшем случае распорядка 62% от минимально необходимой потребности. И нужно понимать, что на самом деле показанный процент не показывает реального состояния дел — В.П. Кузин и В. И. Никольский определяли потребность в таких кораблях исходя из авианосной структуры флота – то кушать, по их представлениям, задачи уничтожения воздушных и надводных целей возьмет на себя палубная авиация, а МЦК необходимы в основном для придания устойчивости «плавучим аэродромам».

Но новых авианосцев у нас до 2030 г. не ожидается, а для того, чтобы пробовать решать те же задачи, МЦК нужно значительно большее их количество, чем указано у В.П. Кузина и В. И. Никольского. Другими словами, к 2030 г. мы имели бы МЦК 62% от минимальной потребности при наличии у нас авианосцев, а раз их нет, то показанный процент автоматически становится значительно ниже.

СКР

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

Общее их количество на 2030 г. рассчитано из тех допущений, что мы сумеем:

1. Завести в строй все корветы, которые строятся сегодня и еще не менее четырех кораблей проекта 20386 или иного проекта;

2. Увеличим серию патрульных кораблей проекта 22160 с 6 до 12 кораблей.

Что до корветов, то вящего ожидать вряд ли возможно – конечно, их могут заложить и 8, и 10 килей, но с учетом того, что корабли этого класса у нас строятся в течение 5-7 лет, вряд ли можно ожидать, что их войдет в построение до 2030 г больше четырех. Что-то может измениться в лучшую сторону неужели только в том случае, если будут возобновлены закладки корветов проекта 20380, более-менее отработанных в стройке, но на это рассчитывать вряд ли возможно – флоту эти корабли «не приглянулись». А вот закладка еще шести кораблей проекта 22160 вполне вероятна.

В целом ситуация как будто неплоха – хотя общее количество кораблей ближней морской пояса сократится с 38 до 31, но это составит почти 75% от минимальной потребности по В.П. Кузину и В.И. Никольскому. Но это лишь в том случае, если позабыть, что патрульные корабли проекта 22160 совершенно не соответствуют требованиям, которые выставляли к СКР уважаемые авторы. Подробнее о несуразностях проекта 22160 писал уважаемый А. Тимохин в статье «Необходимы ли ВМФ России патрульные корабли проекта 22160?», и мы также давали этим кораблям самую негативную оценку. Если куце, то проект 22160 практически неприменим в конфликте сколько-то значительной интенсивности, его предел – это полицейские операции наподобие задержания украинских бронекатеров, но и для этих мишеней можно было бы спроектировать корабль получше.

Иными словами, хотя в графе, соответственный классу «СКР» в понимании В.П. Кузина и В.И. Никольского, мы насчитали 31 корабль, но 12 из них значатся в них лишь формально, по той простой причине, что в нашу классификацию они не вписываются, а куда-то отнести их было необходимо. В то же время функции СКР в ближней морской зоне проект 22160 выполнять совсем неспособен. С указанной поправкой состав наших СКР к 2030 г – 19 кораблей, или 45% от минимально необходимого.

Небольшие надводные корабли и катера

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

Здесь ситуация, как ни странно, одновременно и лучше, и хуже, чем показано в таблице. В начине 2016 г. в составе ВМФ РФ находилось 39 малых ракетных кораблей и катеров различных проектов, серийное строительство которых начиналось (а в большинстве случаев – и заканчивалось) во поры СССР. Так вот, в настоящее время эти корабли, которые в основной своей массе стремительно теряют свое военное значение, вполне успешно замещаются МРК класса «река-море» «Буян-М» (12 единиц в построению и в постройке) и серией новейших «Каракуртов» проекта 22800 – последних введено в построение, строится и законтрактовано 18 единиц.

Таким образом, на смену 39 устаревшим кораблям уже ныне идут 30 вполне современных МРК, и это далеко не предел. Вполне можно предположить, что на поле провалов в строительстве более крупных надводных боевых кораблей, серия «Каракуртов» будет повышена до 24 или даже 30 единиц – последнюю цифру мы и заложили в таблицу, завести в строй такое количество МРК до 2030 г. вполне реально. Хотя, конечно, вдали не факт, что в дополнение к 18 «Каракуртам», которые должны пополнить флот, будет законтрактована добавочная, да еще и столь масштабная серия.

Тем не менее, как мы видим, общее количество МРК и боевых катеров будет сокращаться, и к 2030 г. не достигнет численности в 60 ед., запланированных В.П. Кузиным и В.И. Никольским. Однако тут нужно принять во внимание, что уважаемые авторы подразумевали строительство очень небольших кораблей, до 60 т водоизмещением, желая и предполагали их оснащение теми же ПКР.

«Буяны-М» и «Каракурты» значительно крупнее и боеспособнее, так что можно констатировать, что «москитный флот» — один-единственный компонент нашего ВМФ, который по своей численности и боеспособности вполне отвечает своим задачам. Иной вопрос, что полезность МРК в современных условиях находится под очень большим вопросом… Не зря же В.П. Кузин и В.И. Никольский, планируя постройку 25-60 тонных катеров, предполагали, по сути дела, стройка скорее речных, нежели морских катерных сил.

Тральщики

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

Как мы уже говорили ранее, состояние минно-тральных сил ВМФ РФ катастрофично. Причем это прикасается как их численного состава, так и оснащения – и того и другого совершенно недостаточно. Но – обо всем по распорядку.

Итак, на начало 2016 г. в составе ВМФ РФ числилось 66 тральщиков, а к настоящему поре флот пополнился новейшим кораблем этого класса «Александр Обухов», причем достоверных сведений о том, что какие-то корабли с 2016 г. покинули построение у автора настоящей статьи нет. Соответственно, можно предполагать, что общее количество тральщиков в нашем флоте на ныне составляет 67 единиц. Однако из них 31 единица – это рейдовые тральщики, какие совершенно устарели и способны бороться разве что с обычными якорными минами, чего ныне совершенно недостаточно. В сущности, можно говорить о том, что их боевая ценность равна нулю.

Все эти корабли – престарелой постройки, и до 2030 г. никакие из них не доживут, но и сегодня они совершенно бесполезны, так что их можно храбро не учитывать. Надо сказать, что В.П. Кузин и В.И. Никольский, очевидно, предполагали, что в водоизмещении рейдового тральщика уже невозможно создать корабль, способный биться с современной минной угрозой и не планировали дальнейшего строительства кораблей данного подкласса.

Дальше следуют базовые тральщики, коих у нас на сегодня имеется 23 штуки, вводя упомянутого уже «Александра Обухова». Тут, правда, следует отметить хитрый финт нашего министерства обороны – корабли этого типа (проект 12700) с недавнего времени считаются не базовыми, а морскими тральщиками. Однако же окунь, поименованный щукой, от этого не перестает быть окунем – желая проект 12700 создавался с претензией на действия в море, все же на выходе получился собственно базовый, но никак не морской тральщик.

При этом корабль не получил французские противоминные комплексы, какими его планировалось оснастить, а отечественный аналог «Александрит-ИСПУМ» до сих пор не создан, и, похоже, пополнит нескончаемый список отечественных провалов военных разработок. В результате из современного противоминного вооружения у «Обухова» кушать только безэкипажные катера, которые он, к тому же, может таскать за собой лишь на буксире, а где-то в море он сможет работать только по старинке – буксируемыми тралами. Ну а прочие 22 отечественных тральщика данного подкласса, никогда ничего другого и не тащили.

В общем, ситуация с базовыми тральщиками аховая – «Александриты» проекта 12700 пути, но не имеют современного оборудования противоминной борьбы, а потому их массовое строительство, какое многократно анонсировалось различными должностными лицами, так и не развернуто, а по последним данным – и не будет развернуто, по всей видимости, серию ограничат 8 корпусами, или даже меньшим их числом. Таким образом, к 2030 г. с учетом естественной убыли в базовых тральщиках, мы не сможем вычесть их количество на текущем уровне. К 2030 г. и останется ориентировочно 15 – менее 47% от потребного числа в данных кораблях по В.П. Кузину и В.И. Никольскому. Но что толку в цифрах, если, по всей видимости, возможности биться с современной минной угрозой у них так и не появится?

Что же до морских тральщиков, то здесь у нас дела обстоят лучше итого, потому что из 13 кораблей этого класса, целых 2 (прописью – ДВА) корабля использовали КИУ (комплексные искатели-уничтожители мин), то кушать оборудование более современное, чем буксируемые тралы! Правда, оно было далеко не самым нынешним, по ряду параметров уступающим западным аналогом, но оно было! Увы, с одного тральщика оно впоследствии было сброшено. Так что на сегодняшний день ВМФ РФ располагает аж одним кораблем, способным вести борьбу с нынешней минной опасностью – это тральщик «Вице-адмирал Захарьин».

Так вот, в связи с физическим старением вытекает ожидать, что из 13 имеющихся сегодня МТЩ к 2030 г. в строю останутся 3. Откуда же тогда показалось еще 8 кораблей некоего нового проекта?

Увы – исключительно из гигантского оптимизма автора. Дело в том, что прошел весть о разработке некоего нового тральщика для ВМФ, которое осуществляет ЦКБ «Алмаз», и можно предположить, что выговор идет именно об МТЩ. И если разработчики не начнут в очередной раз изобретать с нуля велосипед, если созидатели минно-тральных комплексов все же смогут предложить для этих кораблей нормальные комплексы, то вероятно, штук восемь таких кораблей мы все же сумеем до 2030 г. построить. Или, быть может, все же сумеют гарантировать такие комплексы для «Александритов», и тогда их серия будет увеличена.

Увы, даже самые оптимистичные прогнозы не позволяют нам рассчитывать на достижение нательного порога численности минно-тральных сил по В.П. Кузину и В.И. Никольскому – вместо 44 БТЩ и МТЩ мы будем владеть 2030 г. только 26 таких кораблей, или менее 60% минимальной надобности.

Десантные корабли

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

С ними все достаточно просто. Из 19 БДК двух типов, какими мы сегодня располагаем, и при условии, что к 2030 г. строй покинут все корабли, чей возраст достиг 45 лет, останется лишь 8 кораблей проекта 775. При этом, на сегодняшний день, единственным обновлением десантного флота (не находя малых десантных катеров) является серия из двух кораблей типа «Иван Грен», одинешенек из которых недавно встал в строй, а второй находится в достройке, в высокой степени готовности и ожидается флотом в вытекающем, 2019 г. Надо сказать, что изначально планировалась серия в 6 таких кораблей, но после она была уменьшена до двух.

Как все мы помним, ВМФ РФ должен был получить 4 УДК типа «Мистраль», два из каких должны были быть построены во Франции, но в последний момент французы отказались передавать нам уже готовые корабли. Это, по всей видимости, послужило вином некоего ступора в обновлении отечественного десантного флота – Россия вполне способна продолжить стройка БДК типа «Иван Грен», но моряки предпочитают УДК. Последние значительно, едва ли не в пять раз крупнее «Иванов Гренов», и совсем неизвестно, когда удастся приступить к их созданию, а с учетом отечественного долгостроя вряд ли можно ожидать, что желая бы один такой корабль вступит в строй до 2030 г.

В то же время, в связи с обвальным сокращением численности БДК в вытекающее десятилетие не исключена возможность закладки одного или двух БДК по проекту «Иван Грен», но чем дальней откладывается это решение, тем меньше шансов на то, что корабли успеют встать в строй до 2030 г. Скорее итого, если решение и будет принято, закладывать будут какой-нибудь «Улучшенный Иван Грен», какой надо будет еще спроектировать, и который будет сильно отличаться от оригинала, после мы будем его долго строить…

Таким образом, надежда на то, что численность нашего десантного флота по состоянию на 2030 г очутится несколько выше той, что указана в таблице есть, но она не слишком велика. И во всяком случае, если нам удастся гарантировать к 2030 г. наличие 12 или даже 14 БДК, то основы десантного флота – четырех универсальных десантных кораблей – у нас не будет ни при каких условиях.

Морская авиация

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

Тут ситуация столь же негативна, как и по корабельному составу флота. К сожалению, прогнозировать поставки авиатехники флоту намного сложнее, чем корабельного состава, и эти на 2030 г. либо не прогнозируемы вообще, либо же прогнозируемы, но с очень большими обмолвками или допущениями.

На сегодняшний день МА ВМФ РФ располагает 119 бомбардировщиками, истребителями-перехватчиками и многофункциональными истребителями, вводя палубные. Если темпы поставки самолетов указанных классов будут несколько повышены от текущих, то, с учетом списания выработавших свой ресурс машин, их количество к 2030 г. составит распорядка 154 ед. (подробнее см статью «Морская авиация ВМФ РФ. Текущее состояние и перспективы. Доля 3»). В.П. Кузин и В.И. Никольский считали, что общее количество таких самолетов в составе ВМФ РФ надлежит было составлять не менее 500 единиц, куда входило 200 палубных аэропланов: расчет был очень простой, предполагалось, что для успешной обороны нам понадобится авиация численностью в 75% от той, какую сможет противопоставить с моря наш противник.

Хотелось бы уточнить особо, что речь идет о многофункциональных истребителях, а не о аэропланах морской ракетоносной авиации (МРА). Дело в том, что В.П. Кузин и В.И. Никольский считали, что РФ не сможет позволить себе стройка и содержание МРА достаточной численности, чтобы успешно уничтожать вражеские авианосные ударные группы. Потому, по их мнению, морской авиации в первую очередь нужны истребители для борьбы со оружиями воздушного нападения. Не пытаться уничтожить АУГ, но выбить значительную часть ее палубной авиации, этим понизить ее военную устойчивость и заставить отступить – вот в чем видели задачу морской авиации В.П. Кузин и В.И. Никольский.

Можно препираться относительно их концепции применения воздушных сил флота, но в одном сомневаться нельзя – возможностей кормить многочисленную МРА у страны действительно нет. Сейчас МРА совершенно упразднена, но если даже учитывать в составе морской авиации Ту-22М3, какие должны пройти модернизацию и будут оснащаться современным противокорабельным ракетным оружием, это повысит численность последней всего на 30 самолетов.

И нужно понимать, что факт отсутствия у нас 4 авианосцев не является основанием для сокращения всеобщего количества самолетов по В.П. Кузину и В.И. Никольскому – они нам понадобятся во всяком случае, вне зависимости от того, будут ли они палубного или сухопутного базирования. Тем не немного, как мы можем видеть, потребность в самолетах морской тактической авиации на сегодняшний день ублаготворена менее чем на 25%, а в будущем – едва ли на 30% от требуемых значений.

С авиацией ПЛО все не немного сложно – на сегодняшний день вроде бы численное отставание от минимально потребного числа не столь уж существенно, 50 самолетов вместо 70, однако нужно соображать, что в наш расчет включены даже такие «раритеты» как Бе-12. В то же пора В.П. Кузин в В.И. Никольский, конечно, говорили о современных самолетах ПЛО, которыми у нас, и то с натяжкой, можно находить только Ил-38Н с комплексом «Новелла», а таковых у нас сегодня ровно 8 штук. До 2030 г. должны миновать модернизацию еще 20 самолетов (точнее, они пройдут ее значительно раньше), но далее все накрыто мраком неизвестности, потому что запасы старых Ил-38, которые можно было бы модернизировать, на этом исчерпаются, и дай Бог чтобы они не очутились меньше.

А вот о создании новых самолетов ПЛО информации нет, разве только на уровне неких всеобщих пожеланий – и как показывает практика, при таком начале, рассчитывать на то, что флот в ближайшие 10-12 лет получит новоиспеченные самолеты данного класса было бы чрезвычайно наивно.

С заправщиками все еще проще – специализированных аэропланов этого типа в составе флота нет, и не звучало никаких планов их появления. По аэропланам вспомогательного назначения данных нет. Что же до вертолетов, то следует иметь ввиду – их парк стремительно стареет физически, а усилия авиастроителей сегодня направлены по большей части на модернизацию имеющихся машин, желая есть некоторые планы обновления противолодочных вертолетов. Таким образом, едва-едва ли можно рассчитывать на увеличение численности вертолетов – было бы хорошо хотя бы удержаться на льющемся уровне.

Береговые войска ВМФ РФ

Грустный взгляд на ВМФ России. Невесёлые итоги

К сожалению, имеющиеся у автора данные весьма неоднородны и не могут быть сведены к сопоставимым цифрам. Однако же хотелось бы сделать одно значительное наблюдение: рассматривая береговые ракетно-артиллерийские войска ВМФ РФ на их текущее состояние и ближайшую перспективу, мы помечали, что по своим возможностям они не только не уступают, но значительно превзойдут БРАВ ВМФ СССР – в первую очередность, за счет перевооружения на новейшие ракетные комплексы. Однако В.П. Кузин и В.И. Никольский сделали до кое-какой степени обоснованное предположение, что в существующем виде БРАВ не сможет выполнять возлагаемые на нее функции.

Многоуважаемые авторы справедливо сомневаются в том, что в случае начала масштабной войны страны НАТО будут коротать крупные амфибийные операции на нашей территории – такая возможность носит скорее нрав гипотетической угрозы. С другой стороны, ракетные комплексы БРАВ вряд ли смогут противостоять АУГ США даже в том случае, если заключительные войдут в пределы их досягаемости. Логика В.П. Кузина и В.И. Никольского такова – запуск узкого числа ПКР в зоне господства вражеского авиакрыла не будет успешным, а если это господство истреблено, то АУГ уйдет, не дожидаясь «гостинцев» от БРАВ.

Нельзя не согласиться с тем, что определенная логика в этих рассуждениях присутствует, но все-таки такое предложение выглядит чрезмерно категоричным. АУГ, безусловно, является крепким орешком, но она не непобедима и вполне может быть истреблена, если удастся для этого собрать необходимый наряд сил. В случае, если АУГ войдет в пояс досягаемости БРАВ, то ее ракеты, конечно, сыграют свою роль, дополнив те воздушные, подводные и другие силы, которые мы сможем собрать для ее уничтожения. Понимают это и в Америке, поэтому, скорее итого, просто не будут вводить эскадры надводных кораблей в радиусы досягаемости ракет Хватав.

ЕГСОНПО

Единая государственная система освещения надводной и подводной обстановки (ЕГСОНПО) должна была воображать собой систему морской разведки и целеуказания по надводным и подводным целям, какая обеспечила бы нам зону сплошного контроля в наших прибрежных (и не очень прибрежных) водах. Эта система, позволявшая вскрывать движение вражеских боевых кораблей на дальности 1000-2000 км от нашей береговой черты, могла бы в значительной мере скомпенсировать недостаточную численность кораблей и авиации ВМФ.

Увы, пока один-единственным более-менее работающим ее компонентом остаются загоризонтные РЛС – остальное (в особенности – средства контроля подводной обстановки) есть в самом зачаточном состоянии и нет никакой надежды на то, что к 2030 г. мы будем иметь в Баренцевом или в Охотском морях нечто подобное американскому SOSUS.

Выводы из вышесказанного совсем неутешительны.

С одной стороны, подходя к делу формально, ВМФ РФ все еще удерживает позиции второго по мочи флота мира, следуя сразу же за США, хотя Китай сильно «наступает на пятки» и, вероятно, к 2030 г все же добьется превосходства над ВМФ РФ. Однако, с учетом того, что российский флот вырван дробить силы между четырьмя обособленными театрами, он, к сожалению, неспособен решать основные свои задачи ни на одном из них.

Ключевая задача ВМФ РФ – обеспечение массированного ракетно-ядерного возмездия в случае неожиданного нападения на нашу страну с применением ядерного оружия. Увы, ни сегодня, ни в 2030 г. флот не может гарантировать решение этой задачи. В сути, все, что у нас есть для этого – это РПКСН и баллистические ракеты на них. Но вывод их из баз и развертывание в районах патрулирования будет крайне затруднены. У нас нет минно-тральных сил, способных гарантировать безопасность РПКСН при выходе из баз.

У нас нет достаточного количества современных атомных и дизельных подводных ладей, надводных кораблей, самолетов противолодочной авиации, способных противодействовать десяткам вражьих атомарин, которые будут искать, и стараться уничтожить наши РПКСН.

У нас нет морской авиации сухопутного и палубного базирования достаточной численности, чтобы обеспечивать господство в атмосфере и воспрепятствовать вражеским патрульным самолетам преследовать наши подводные лодки. То же, увы, прикасается и возможностей нашего флота отразить неядерное нападение эскадр НАТО. И печально даже не то, что мы докатились до этого состояния, а то, что в обозримой перспективе такое положение дел останется неизменным, и работающие на сегодняшний день планы перевооружения флота не обеспечат его способности эффективно решать даже самые значительные его задачи.

/Андрей из Челябинска, topwar.ru/

Источник

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.

три − 2 =