Июльская революция 1830 года

031201

На улице Сент-Антуан

Рост недовольства в стране правлением Бурбонов увеличил в Палате депутатов количество противников политики «короля эмигрантов».

В июле 1830 г. Палата депутатов, большинство которой выступило против мероприятий Карла X, была распущена.

Королевские приказы от 26 июля 1830 г. нарушили конституционную хартию, фактически лишили права голоса торгово-промышленную буржуазию и ввели в систему предварительное разрешение для периодической печати (газеты и журналы). Это означало запрещение выхода в свет всей нежелательной для правительства Бурбонов прессы.

Буржуазия и пролетариат в дни революции

Последующие описания участника июльской революции 1830 г. знакомят с событиями первых двух дней революции (27 и 28 июля).

При чтении документа становится ясным, что решающую роль в победе революции сыграли рабочие. Буржуа предпочитали во время уличных боев сидеть дома.

… Королевская площадь была заполнена пехотой и кавалерией. Пройти можно было только с трудом, но все же пройти было можно.

Я пошел по улице Сент-Оноре и добрался до улицы Пирамид. На всем протяжении не было недостатка ни в войсках, ни в гражданах; отдельные рабочие были вооружены палками и кричали: «Да здравствует хартия!» — прямо в лицо солдатам. Жандармов встречали камнями, но в то же время раздавлись крики: «Да здравствует армия!»

Было около 8 часов вечера (27 июля).

Революция 1830 г. 28 июля.

Недалеко от улицы Пирамид (все на той же улице Сент-Оноре) образовалась толпа граждан, рабочих и буржуа, которые горячо и без всякой боязни обсуждали происходящее… Нам удалось все же пробиться через Рынок якобинцев, и мы дошли до бульвара по улице Ля-Мишодьер. Здесь было меньше запертых лавок и меньше чувствовалось тревоги на улицах… Я присоединился к толпе, состоявшей преимущественно из рабочих, и убедился путем беседы с ними, что на завтра можно было рассчитывать на присоединение почти всего рабочего класса столицы и, с другой стороны, на то, что воинские части будут бездеятельны.

На следующий день, 28-го, я был на ногах с самого раннего утра. Я вооружился саблей и двумя пистолетами, прикрепил к поясу кинжалы и на голову, на греческий манер, надел синий колпак.

В этом наряде я мог вполне сойти за вожака партизан, а это как раз было тем, что могло внушить доверие рабочим, во главе которых я вознамерился встать.

Так я добрался до мэрии, находившейся позади церкви Св. Сульпиция. Здесь собирались национальные гвардейцы, слышалось много речей, но решений не принималось.

В общем национальные гвардейцы говорили о необходимости поддержать порядок. Это было хорошо, но этого было недостаточно, так как надо было браться за оружие.

Уверенный больше чем когда-либо, что надо было полагаться только на одних рабочих, я возвратился в свою мэрию. Здесь человек 50 рабочих, вооруженных и безоружных, ни о чем другом не думали, как только о том, чтобы выступать. Я встал во главе их… Мы прошли прежде всего по соседним улицам, отбивая барабанный сбор. Но это было излишне: буржуа приняли уже решение защищаться, но за немногими отдельными исключениями не собирались выходить из своих жилищ.

Я двинулся дальше по направлению к ратуше, которой опять завладели войска Карла X; последние господствовали над всеми окружающими ратушу улицами, и их было слишком много, чтобы можно было попытаться одним ударом быстро закончить все дело; вследствие этого нам пришлось рассыпаться по ближайшим улицам и отсюда открыть по нашим врагам непрерывный огонь.

Было приблизительно от 12 до 1 часа дня, когда нам сообщили, что кирасиры и линейные войска приготовляются к тому, чтобы двинуться по Сент-Антуанской улице. Мы в количестве 12 человек побежали, чтобы спрягаться на улице Жуй.

К тому времени, когда кирасиры подошли сюда, они были наполовину уже охвачены страхом; преследуемые на протяжении всей Сент-Антуанской улицы камнями и черепицей, они пригибались к своим лошадям. Я приблизился и выстрелил почти в упор в одного из них; он упал с лошади: это был лейтенант; в тот же самый момент один молодой рабочий лет восемнадцати, которому я только что одолжил один из моих пистолетов, разрядил его в солдата, который упал мертвым.

Этот первый подвиг… поднял мой престиж в моем квартале и прежде всего среди рабочих, которые особенно умеют хорошо ценить храбрость. Я воспользовался этим для того, чтобы заставить рабочих и буржуа снимать булыжник с мостовых, переносить его в верхние этажи зданий и возводить ту знаменитую баррикаду Сент-Антуанской улицы, которая впоследствии удостоилась увековечения на гравюре «Бой с правительственными войсками на улице Сент-Антуан». Литография Адама.

В особенности я стремился к тому, чтобы в домах было собрано как можно больше булыжника. Это дело поручено было мною первым попавшимся рабочим. Люди эти, одетые далеко не по-праздничному, пугали немного буржуа, которые не открывали им дверей; мне пришлось отправиться самому для переговоров с ними. На каждом этаже около дверей их квартир мы набросали достаточное количество булыжника.

Три дня парижского буржуа, Париж 1830 (с франц.)

Предыдущая запись Наваринское сражение
Следующая запись Силезское восстание 1844 года

Ваш комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика